Театральный центр, Норд-Ост – три этих понятия отзываются в нашем сознании воспоминаниями о тревожной осени 2002 года. Воспоминаниями и о том, как октябрьской ночью никому до этого не известная русская девушка Ольга вошла в захваченный террористами Театральный центр, где находилось около тысячи заложников. Вошла и подвигом своим в духовном поединке с озверевшими преступниками переломила ситуацию, что в конечном итоге разрушило далеко идущие замыслы террористов. В самом деле – после убийства Оли Романовой террористы стали отпускать детей и беременных женщин.

Ольга Романова была одной из первых прорвавшихся сквозь оцепление москвичей, кто не бежал от чеченских головорезов, а наоборот, шёл к ним. Вернее, к заложникам, чтобы спасти от страха смерти, парализовавшего в те вечерние часы буквально всю Москву. Прямо с порога прозвучал её звонкий голос ко всем сидящим в концертном зале: "Что вы боитесь их, быстро расходитесь по домам!”, потом к чеченцам: "Немедленно отпустите всех!”.

Так девушка призывала мучителей освободить людей... Бараевцы отвели её в фойе и там страшно пытали. Из дома она уходила в ночь – остановить преступников, уходила с твёрдым намерением спасти детей и всех, оказавшихся в плену. Мать пыталась её удержать. Она сказала только: "Мама, их должен кто-то остановить. Пойду!” Она прошла все линии оцепления, никем не остановленная – на то была воля Божия.

Видеосъёмка событий запечатлела её бодрый шаг, её восхождение к своей Голгофе. Казалось даже, не шла она, а летела, словно на крыльях, не касаясь земли. Ее жертва спасла, быть может, очень многих людей. А жертва эта бесценная: человек отдал всё – свою жизнь. *** Утром 24 октября 2002 года по ТВ объявили, что пролилась первая кровь. Ольге Романовой было 26 лет. Автор Владимир Дьячков так написал об Ольге: «Родилась дважды: 13 мая 1976 года - как услада и утешение отца с матерью, и 24 октября 2002 года – как слава и заступница Чести…»

Все знавшие новомученицу Олю Романову вспоминали, что она была добрая, открытая, очень живая, отзывчивая, всегда улыбалась, просто «светилась вся». Подруги ее называли – «Ромашка», «Олюшка», «Лёлька» и признавались, что к ней можно было прийти с любой бедой. Работала продавцом-консультантом, но окончила музыкальную школу, мечтала быть актрисой, была красива... Жила с родителями и братом-инвалидом, была верующим человеком. Из воспоминаний Олиной мамы, Антонины Ивановны: «Все храмы в округе обошла и нас с отцом посылала: «Идите в церковь, зажигайте свечи от всех икон и несите домой, чтобы у нас дома были свечи от всех святых». А однажды произнесла, как бы нечаянно: «Я умру молодой и красивой».

Ее близкий друг, Руслан, положил Олюшке в гроб обручальное кольцо... Антонина Ивановна о погибшей дочери: «Не хватает мне ее… Добрая она у меня была, отзывчивая. Никогда человека не оставит в беде. Да и нам с отцом всегда поможет. В выходные сама на рынок сбегает, приготовит. Пирог сделает. Девчонки к ней придут, торт принесут – она нам по кусочку быстрее несет… Сейчас только я в себя приходить стала. А то, бывало, иду там, где беседка, фонтан. Плачу сразу, вспоминаю, как Оля там сидела, я домой возвращаюсь, а она мне навстречу, улыбается. Всегда улыбалась».

Из воспоминаний Олиной подруги, Натальи Щедриной: «Я помню, когда видела тебя последний раз. Ты приехала ко мне домой внезапно, спустя несколько лет после последней встречи. Привезла игрушечного пупса моему маленькому сыну, говорила, что хочешь иметь детей. А потом тебя не стало. Много позднее, анализируя разговоры с нашими общими знакомыми и одноклассниками, я поняла, что ты очень со многими накануне своей гибели виделась. Особенно с теми, кого давно не видела. Наверное, ты с нами всеми попрощалась тогда... Время - не лечит. Может быть вера - лечит. Но злости и безысходности во мне, наверное, больше, чем веры. Не хочу вспоминать тебя мертвой и глотать слезы, хочу помнить тебя всегда улыбающейся. Но моя память услужливо подсовывает мне совсем другие кадры - два врача вытягивают тело из стеклянных дверей Норд-Оста, серое одеяло, закрывающее твое лицо.

Я тогда даже не знала, что это ты, но сердце противно заныло, когда я увидела эти кадры по телевизору... В который раз в ночь с 23 на 24 октября я не сплю и пишу что-то тебе... или о тебе... как сейчас. Я просто хочу, чтобы люди еще раз вспомнили о тебе, Олечка. Двадцать четвертое, день...Террористы выдали тело еще утром. Лица не видно, брюки, черная куртка, лицо запрокинуто... потом показывают, как тело везут на каталке к машине скорой помощи. Накрытое одеялом, оно кажется большим. Начинаю плакать - понимаю, что все действительно всерьез. Весь день и ночь в переживаниях. Телевизор не умолкает, только перелистываю каналы. Везде одно и тоже... Заложники звонят по мобильникам. В интернете публикуют первые списки тех, кто там. Ищу знакомые фамилии. Уфф, пока нет.... Все время думаю об убитой девушке - пока не опознана, документов при себе у нее не было. Первая жертва. Страшно. Ночь прошла тревожно. Двадцать пятое, утро...Все так же тревожно на душе. Страшно. Уже почти паника. Двадцать пятое, день...

По телевизору объявляют, что опознана девушка, убитая накануне. РОМАНОВА ОЛЬГА НИКОЛАЕВНА, 1976 года рождения. У меня начинают трястись руки и в мозгу только одно - НЕ ДАЙ БОГ, ЭТО НАША РОМАШКА. Я срываюсь с места, у меня ходуном ходят руки, ноги, зубы, начинаю плакать, не верю, все еще надеюсь, ЧТО ЭТО НЕ ОНА. Звоню Наташке - ее нет, она на работе, говорю с ее братом, он звонит ей сам, чтобы узнать, не наша ли это Ольга. Не нахожу Наташку, звоню по другим - позвонить Ольге домой - пальцы не слушаются, не могу, а вдруг это она и смогу ли я не закричать в трубку?... Включаю компьютер... Яндекс... Новости.... Как много я отдала бы тогда, чтобы НЕ ПРОЧИТАТЬ ЭТО... Работала в парфюмерном магазине, жила на Дубровке. ВСЕ. СТОП. КОНЕЦ. Т О Ч К А... ...

Мы знаем только то, что никто не видел, как она прошла через оцепление в четвертом часу утра. Мы знаем, что ей сломали пальцы, у нее были ожоги от пороха на руках, потому что она прикрывала грудь, когда в нее стреляли из автомата. Ее ударили по затылку, заломили руки и вывели из зала. ...Я знаю, как плакала ее мама; я не могла оторваться от Ольги, целуя ее в лоб в последний раз на кладбище, мне было больно..., бросала комья земли на ее гроб, слыша, как стуча, они рассыпались. ...Я знаю, как мы все плакали, как шел дождь, когда несли ее от храма к могиле... И знаю, как валялась на полу куча голых, выпотрошенных трупов террористов в бауманском морге. И еще я знаю, что я никогда не забуду ее...

Мы не были лучшими подругами, но я никогда не смогу забыть ее голос... ее улыбку... ее глаза... Они лучились... Она всегда улыбалась... Она всегда светилась... вся... Такая живая, немного взбалмошная... Нежная, любящая дочь своих родителей. Сколько помню ее - все время думала о родителях и брате. Она хотела, чтобы они жили хорошо, в достатке, чтобы они не болели... Она будет в раю, как все невинно убиенные... Вот только что делать нам... здесь... Как не озлобиться, как не бояться. Мне, за своего сына... за родителей и друзей... Как научиться НЕ ненавидеть тех, кто это сделал?... Она шла туда, чтобы спасти детей, веря, что сможет вывести хотя бы одного ребенка… Я знаю, что никогда не смогу забыть ее. И что я преклоняюсь перед ее душевным порывом, ее поступком. И мне все равно, что считают наши власти или те, кому все равно, на кого лить грязь...»

Очень многие говорили потом, что сильнее всего их задела и потрясла смерть О. Романовой. Поступок, казалось бы, безрассудный, безумный. Ольга пошла туда добровольно, с единственной фразой: «Ведь там - дети...». Дух жертвенности жив!... Уже после трагедии матери О. Романовой в милиции рассказывали: «Оля вбежала в ДК и крикнула террористам: «Давайте договоримся, хватит в игрушки играть, отпустите хотя бы детей!» А еще Оля обратилась к заложникам, сидевшим в зале: «Не бойтесь их!».

Автор Е .Степанян в статье «О камнях и о чадах Аврамовых» отмечала: «Не может не проникнуть в душу этот возглас: «Не бойтесь их!». В тот же день погиб и подполковник Константин Васильев из г. Сарова, вошедший в здание и предложивший себя в заложники вместо детей и женщин. И таких людей, готовых предложить себя в обмен на заложников, в те дни было немало. Е. Степанян считает, что эти факты свидетельствуют о чуде сохранения русского исторического типа - жертвенного, готового душу положить «за други своя»: «В атеистической пустоте, на истощенной исторической почве воздвиглись - против всякого вероятия, волей Бога» и воздвигаются по сию пору новомученики последних времен.

Автор А. Ильинская, собирающая материал о новомученице, писала, что Ольга «пламенела духом», сердце ее горело любовью к ближним и за эту любовь Господь увенчал ее мученическим венцом. Диакон Александр Шумский, директор одной из православных гимназий, о тех днях сказал: «Меня поразило, что русские люди по-прежнему готовы к жертве. Многие из захваченных в Театральном центре хотели исповедаться и причаститься, и православные священники пытались выйти с террористами на связь, пройти в здание, хотя их предупреждали, что бандиты в любую минуту могут расстрелять их как иноверцев. Свято жить и умирать ...Однажды О. Романова принесла домой «Державную» икону Божией Матери и сказала родным, что повесит ее в своей комнате: «Пусть она моя, только моя будет».

Когда Олю отпевали, эта иконка, пишет А.Ильинская, «лежала у нее на простреленной груди и переломанных пальчиках». Олю сначала избивали прикладами (тело было черным от побоев), потом убили выстрелом в грудь. Пальцы на руках были сломаны, руки вывернуты в плечах. Православная газета «Русь Державная» назвала русскую девушку Олю Романову мученицей третьего тысячелетия. Старец Паисий Святогорец говорил, что если в человеке есть дух жертвенности, Бог не оставит его. Заложники на Дубровке претерпели нечеловеческие страдания. Священник Александр Шаргунов подчеркивал, что перед обнажившей себя сатанинской злобой «мы призываемся быть едиными во Христе».

На могиле Оли стоит большой крест, всегда кто-то приносит живые цветы, бывают батюшки. Олиной маме, ныне прихожанке Крутицкого подворья, священник сказал: «Это жертва за Христа... Если бы не Оля, все бы на воздух взлетели». Кровь, пролитая во имя ближнего, не бывает напрасной. Ольгу хоронили 31 октября. Бандиты били мученицу прикладами, и вся правая половина ее головы и лица была черна от побоев. В гробу она выглядела намного старше своих лет, на лице запечатлелась неизбывная мука. Также у нее были переломаны пальцы на руке. Позвольте, где-то это уже было: переломанные пальцы мученика… Из воспоминаний известной писательницы Анны Ильинской: «На поминках мне открылась удивительная вещь: приятели и подруги Ольги – стриженые девушки в брюках, современные парни с «мобильниками» – начали, как бы преображаться ее смертью. Огонь жертвенной любви к людям, пылавший в сердце погибшей девушки, очищает всех, помнящих ее.

Своим поступком Ольга встряхнула все свое окружение, заставила друзей заглянуть в себя поглубже, задуматься о ценностях прежде неведомых... Верим, многие из современной молодежи, узнав о подвиге Ольги Романовой, могут сегодня задуматься о своем жизненном пути, прийти к Православию. Возможно, ей дана благодать от Бога быть путеводной звездой для целого поколения, которое не получило религиозного воспитания, ослеплено массовой культурой и не всегда видит дорогу к храму. Многие матери, скорбящие о безверии своих детей, могут, поминая за упокой убиенную девушку, воздыхать ко Господу и о заблудших чадах своих. «Верую, Господи, помоги моему неверию» - так могло бы молиться молодое поколение нашей Родины, за которым – будущее Святой Руси и веры Православной. Мы преклоняемся перед подвигом Ольги, но идти по ее стопам не можем. Мы слишком дорожим своим комфортом, благополучием. Мы не герои, а спасти Россию сегодня могут только герои, ибо кровь мучеников есть семя…...

Образы мученика Евгения Родионова, подполковника Константина Васильева, Ольги Романовой начертаны на наших знаменах. Они пока не проглядываются отчетливо, но сердцем мы чувствуем все их величие. В полной мере мы не можем еще осознать значение этих людей для судеб России. Это будет открываться со временем. Это путь самоотречения, жертвенности и забвения себя ради Правды Божией.

Это истинные герои нашего времени, те праведники, ради которых Господь помилует страждущее Отечество наше...» Православные традиции, стремление положить живот за други своя остались в подсознании наших современников, которые зачастую не получили должного образования, не воцерковлены как следует.

Подвиг, совершенный нашей современницей Ольгой Романовой, как и подвиг воина Евгения Родионова, должен быть поставлен в центре нашего национального самосознания, следовательно, стать ключевой темой отечественных средств информации.

		Среда, 04.02.2026
	Сифоров Валерий