О ВЕЛОСИПЕДАХ… (часть II) - Мои статьи - Каталог статей - Персональный сайт Cифорова Валерия

Новейшая история продолжает упорно обходить молчанием тот факт, что немцы зверски казнили людей (вышеописанным способом) не только в Краснодоне, но и во многих других городах Донбасса. Перечисленные шахты (места массовых казней) – это лишь малая толика от общего количества шахтерских городов, в которых немецко-фашистские захватчики вершили свои кровавые дела. Небольшой перечень нацистских злодеяний в шахтерских городах нельзя закончить словами: «Список городов, в которых немцы сбрасывали людей в шахтные выработки, можно было бы продолжать…». Любой список не бесконечен, но этот оказался во много раз короче, чем он есть на самом деле, потому как нет подробной информации, и отыскать ее не представляется возможным.

А еще было множество разных балок – этих дивных мест (без которых невозможно представить донецкий ландшафт), полных красоты и гармонии, и оказавшихся могилами наших соотечественников; не исключено, что часть из них до сих пор служит последним пристанищем, для безвестных героев… До сих пор отсутствуют данные о том, какое количество солдат Великой Отечественной числится пропавшими без вести. Военно-мемориальный центр Минобороны России располагает данными о 30 тысячах советских воинских захоронениях на территории России и за ее пределами; в них покоятся более 7 млн. защитников Отечества. Установлены фамилии только 2,5 миллионов; то есть в могилы легло безвестными более 4 млн. советских солдат и офицеров.

Сегодня определенные силы пытаются втиснуть современное общество в странные рамки застенчивости, принуждая закрывать глаза на ужасающие факты изуверств нацистов, фашистов всех мастей и коллаборационистов. Возможно, у кого-то немцы ходят в друзьях, и поэтому считается, чуть ли правилом дурного тона во всеуслышание трубить об истребительной политике нацистов на оккупированных территориях, а также напоминать миру об аде, устроенном гитлеровцами на захваченной советской земле, и о начале осуществления плана по обезлюдиванию нового «жизненного пространства» Третьего рейха. Странная стеснительность получается, и ради чего? Здешнего обывателя боимся испугать, или европейца, уже забывшего ужасы 40-хх? Ведь память об уничтоженных советских людях, а то и просто – земляках, не требует, чтобы чьи-то истлевшие трупы уложили в постель к тем, кто о них даже не вспоминает. Спустя семьдесят лет, невозможно верить цифрам, отражающим людские потери в Донецкой области, во время оккупации, несмотря на то, что они с точностью до единицы озвучены господами историками, наверно, на этом поприще с честью защитившими кандидатские диссертации. А кто, когда, и каким способом, посчитал тысячи безызвестных людей, оставшихся навечно в Донецкой земле?!

По настоящее время неизвестно точное количество погибших мирных советских жителей. Если бы цифры варьировались в пределах даже нескольких сотен тысяч – можно было со спокойной совестью сказать, мол, страна (бывший СССР) в этом отношении свой долг выполнила, но, к сожалению, счет идет на миллионы… Послевоенные историки заявляли о 10 млн. утраченных граждан, современные (российские) – 13,5-14 миллионов. Но есть иная оценка потерь гражданского населения, которая на довольно простом примере вынуждает более реально взглянуть на результат освободительной миссии крестового похода против большевиков. На оккупированных территориях, в довоенное время, проживало 88 миллионов человек; на момент освобождения – осталось 55 млн. «Даже если сделать поправку на эвакуацию части населения, на призыв в Красную Армию, на тех, кому посчастливилось впоследствии вернуться из нацистских лагерей, цифра гражданских потерь составит более 20 миллионов»10.

Но вернемся в Европу, к велосипеду… Правда, европейские газеты, очевидно, упустили (или специально запамятовали?) множество деликатных ситуаций иного рода из жизни немцев в первые дни после окончания войны. Гораздо сочнее и увлекательнее получился бы рассказ о том, как французские войска (среди которых было много африканцев) под командованием Эйзенхауэра вошли в немецкий город Штутгарт, и, согнав женское население в метро, изнасиловали11 около двух тысяч из них.

Точно также не поддается оценке тот факт, когда о нескольких десятках французских летчиков, из эскадрильи «Нормандия-Неман», узнал весь мир; но оповестить своих соотечественников о том, что 200 тысяч доблестных французов сражались на стороне нацистской Германии, советские руководители, видимо, не решились, посчитав, что этих нюансов лучше не знать широкому кругу соотечественников.

«Франция в опасности!» - передает радиостанция из расположения отрядов генерала Шарль де Голля. «Красные маки» (французское Сопротивление), пожертвовав двадцатью тысячами жизней, пытались воевать с германской армией и с соотечественниками… Фотографии оккупационного Парижа хорошо отражают атмосферу праздничного города, его беспечных веселящихся жителей, многие из которых, уютно устроившись за столиками бесчисленных кафе, неторопливо пьют кофе. А в это время в шахтерских городах Донбасса, в шахтные шурфы летят тела расстрелянных, повешенных, вперемежку с живыми патриотами.

Нельзя упрекнуть руководителей великой советской державы в фарисействе, но почему «мир спасенный, мир живой» знает об обиженной берлинке, и о беспечных парижанах, не дрожавших от слова «гестапо»; а о многих и многих десятках тысяч советских граждан, уничтоженных с особой жестокостью, и сброшенных в горные выработки, знаем лишь мы, донбассовцы, остальные люди – благодаря роману А. А. Фадеева «Молодая гвардия», если, разумеется, читали его.

Не открою ничего нового (история не даст соврать), но в VI веке, когда в Европе многие народности ходили в шкурах, и находились, чуть ли не в последней стадии первобытнообщинного строя, уже тогда началось формирование Киевской Руси, в виде мощного союза славянских племен в среднем Поднепровье («Повесть временных лет», Нестор).

Прошло еще почти пять веков, и историки-летописцы отметили в своих трудах, что миновала тысяча лет, с того момента, как умы европейцев захватила самая человечная и добродетельная религия; правда, они забыли упомянуть о том, что их просвещенные соотечественники, во имя справедливости и заботы о ближнем, продолжали заживо сжигать себе подобных, варить их в смоле, и сажать на кол. На Руси, еще исповедовавшей культ древних языческих богов, крайне негативно относились к проявлениям подобной излишней жестокости, даже в тех случаях, когда совершались казни своих врагов.

В средние века просвещенная Европа все также презрительно отзывалась, не изменив своего мнения, о восточных варварах; а святые отцы – инквизиторы, одной рукой продавали индульгенции, второй немилосердно поджигали костры-аутодафе, на которых тысячами горели еретики, освещая путь «европейской культуры» к прогрессу.

Миновали очередные пять столетий, и в ноябре 1941 года, топот армейского сапога цивилизованной Европы раздался на улицах Дзержинска, превратившегося, из небольшого мирного шахтёрского городка, большей частью, в дерзкий и непокорный. Чужая речь, повиснув в воздухе, напомнила славянам о «значительном» пробеле в истории Древней Руси, характерном также для некоторых европейских стран – она в своем развитии миновала рабовладельческую стадию.

Новая власть наперво принялась за основательную чистку населения. В оккупированном Дзержинске, в числе первых жертв оккупантов, бельгийскими солдатами, были расстреляны: М. Т. Татаренко и Степанский; первый – за хранение оружия, а другой – как еврей. Казнь произошла около шурфа шахты №1-1 «бис», куда и были сброшены трупы. Днями позже процесс уничтожения дзержинцев начал набирать обороты…

Допустим, еще можно понять поляков, чехов, венгров, румын и финнов, воевавших на стороне немецких нацистов, потому как их правительства лелеяли мечту о возврате спорных территорий, также других союзников Германии – итальянцев и испанцев, которым пришлось выполнять союзнический долг в ужасных климатических условиях. Но что бельгийцы забыли, или пытались найти, в небольшом шахтерском городке? Ответ довольно примитивен – ландскнехты. После начала войны с СССР Гитлер объявил крестовый поход против жидо-большевизма. Помимо регулярных союзных войск, под знамена Третьего рейха встало два миллиона добровольцев со всего света (искатели приключений прибыли даже из Сирии и Аргентины). В годы войны против Советского Союза сражалась вся Европа. Триста пятьдесят миллионов человек (нужно исключить из этого числа лишь членов национального Сопротивления), независимо от того, воевали ли они на фронтах, или были заняты в производстве – все они делали одно общее дело.

«Фюрер весьма доволен прилежанием и изобретательской одаренностью чехов. В этой войне заводы «Шкода» оказали нам величайшую и бескорыстную помощь и теперь снова создают новое двуствольное зенитное орудие. «Шкода» будет существовать... Чехи приятное и замечательное исключение среди славян…» (Геббельс, «Дневники», 18 марта 1941 года, вторник). Вот так Чехия дружно работала в течение всей войны у станков, выпуская самолеты, танки, огнестрельное вооружение и боеприпасы к ним, варила сталь, катала броню. И если чехословаков не так уж было много на фронте, то в тылу братья-славяне трудились на славу. Лозунг «Всё для фронта, всё для победы!» также актуально звучал в Европе…

Если Европа ковала (по крайней мере, старалась) победу Третьему рейху, то дзержинские полицаи, зверствуя, отводили душу, уничтожая, как личных врагов, так и врагов братского немецкого народа. Зима наступила – лютая. Копать могилы – бесполезное дело. И кто копать-то будет? Допустим, свою могилу копать – могут сами расстрельные. Но тогда, сколько нужно провести часов на морозе господам полицейским, охраняя копачей? Поэтому для этих целей лучше всего годились шурфы. Быстро, глубоко – с глаз долой, и даже летом – никакого запаха; а пока тысячелетний рейх будет осваивать русские равнины, там, под землей, все сгниет… Заброшенных и действующих шурфов на территории города – тьма-тьмущая12, и некоторые из них стали безымянными могилами для многих горожан.

Имеющиеся списки дзержинцев, уничтоженных оккупантами и полицаями – малочисленны по причине (опять же) отсутствия сведений. Наше общество, как в «застойное» время существовало, лишенное необходимой информации о своем прошлом, так и сегодня, приобретя виртуальную свободу, по-прежнему живет в информационном вакууме. Семь десятилетий прошло с начала Великой Отечественной войны, а мы до сих пор так мало знаем, не только о событиях того периода, произошедших в родном городе, но и о стране, в которой вообще-то мы живем; и все, чем простым смертным приходится довольствоваться – это летопись, пропущенная современными искателями «Трипольских горшков» через «кривые зеркала». Почти 70 лет уже минуло с начала войны, а правительственные органы до сих пор держат под замком правдивую историю своей страны. Если бы «Кравчуки» и остальной люд изучали по учебникам не прилизанную хронику СССР, а хотя бы по малой части достоверных фактов издевательств нацистов и оуновцев над мирным населением оккупированных стран, то, возможно, сегодня никто не стал ее рассматривать с двух сторон, ища «бревно в чужом глазу», и тогда не стоило бы задумываться о надвигающейся деградации общества, или новых великих потрясений. Однажды хорошие слова сказал плохой человек: «Отними у народа историю – и через поколение он превратится в толпу, а еще через поколение им можно управлять, как стадом». Имя плохого человека – Йозеф Геббельс. А кого теперь нам считать виновным в утрате своей истории?

Незадолго перед приходом врага, часть жителей Дзержинска покинула родные дома, и растворилась среди огромной многонациональной массы беженцев на просторах России, или вступила в ряды Красной Армии. Большинство горожан, обременённых детьми, а то и просто возрастом, остались дожидаться скорого освобождения, надеясь, что, может быть, пронесёт… Но, были и такие, которые временно затаились, чтобы с приходом нацистов гордо выпрямиться, и сделать заявку о претензиях к Советской власти.

Отдавая должное мужеству и храбрости своих земляков, и, пытаясь славить свой родной край, одновременно удивляюсь тому немалому количеству людей, согласившихся сотрудничать с оккупантами. Справки, составленные по архивным данным СБУ и Донецкого областного архива, хранят чёрную правду – 221 человек начали искать свою лучшую долю под эгидой Третьего рейха. Выходит, в небольшом шахтёрском городке появился целый батальон гитлеровских приспешников. Какие силы понадобились бы, чтобы выбить эту боевую единицу с хорошо укреплённых позиций?

Корреспонденты газеты «Известия» подготовили обширный материал для печати, но он так и не был опубликован. Военный юрист Виктор Глазков, принимавший участие в трибунале над Г. Васюрой, вспоминал: «Особенно возражал против предания гласности фактов злодеяний палачей-полицаев член политбюро ЦК КПСС Щербицкий В. В. Он ведь знал, что 118-й полицейский батальон был сформирован в Киеве, а Г. Васюра по национальности украинец. Решил, видимо, что это скажется на отношениях двух республик, бросит тень на проверенную веками дружбу украинского и белорусского народов».

История донесла до нас, что не все полицаи являлись рьяными помощниками нацистов. Пусть 10-20 мужчин были поставлены на грань выбора… Нужно согласиться – не каждый человек сможет осознанно предпочесть собственную смерть мифической преданности. Допустим, 10, 20, 30 наших земляков в обмен на сохранение жизни согласились носить повязку на левой руке, научились говорить: «Яволь!», и вытягиваться в струнку при виде чужой формы. Шатнулась совесть – Бог с ней… Но батальон предателей остался! Откуда, из каких щелей повылезли: петлюровцы, самостийники, националисты, неожиданно оказавшиеся хозяевами нашей (моей!) земли, и прочие, прочие, прочие?!

Общаясь со своими героями, мне приходится становиться невольным обладателем чужих откровений: звучат имена людей, и фамилии потомков пресловутого «батальона», которые сегодня встречаются в городском телефонном справочнике… Да, есть золотое (или скользкое?) правило: «Сын за отца не ответчик». Но ещё существует народная мудрость… Народная мудрость – иначе не может быть, оттого что мудрость – это правило, проверенное веками – ведь народ никогда не ошибается. И мне, как автору, всё чаще приходится обращать внимание на эти два правила, две мудрости. Первое озвучено: «Сын за отца не ответчик»; второе гласит: «Яблоко от яблони недалеко падает»14. Бродя по закоулкам чужой памяти, и, спотыкаясь о, казалось, мне ненужные фамилии, я соглашаюсь со вторым вариантом – нельзя спорить с мудростью народа. Отслеживая аналогичные случаи, можно было бы, обобщив их, громогласно заявить: «В организме человека присутствует «ген предательства», который, при определённых обстоятельствах, начинает выполнять надлежащую функцию», и тут же опровергнуть своё

14 Есть города, для которых озвученная мудрость – есть всего лишь пустой звук. На городском сайте, в разделе «История родного города», существует страничка – перечень лиц, служивших в полиции, во время оккупации. Это г. Сватово, Луганская область. предположение, потому, как на эту тему еще нет научной диссертации. Диссертации – нет, но вопреки здравому смыслу, из небытия восстают родословные с появившимися перевёртышами, у которых вышеозвученный ген выработал определенную стратегию взаимоотношений с окружающим миром.

Справки – справками (архивные), и хотя они составлялись, так сказать, почти по горячим следам, но ища среди них забытые «зерна» истории города, встречаешь несоответствие в некоторых делах допрашиваемых полицейских. В архивном уголовном деле №57771 (сентябрь 1944 г.) имеются показания (листы – 185-186) обвиняемого N, полицейского г. Дзержинска: «14 ноября 1941 года в г. Дзержинске были арестованы известные члены партии: П. И. Иншаков, Д. П. Рыжков, И. В. Кожухов, П. С. Козлов, и доставлены в районную полицию. После допросов, истязаний и зверских издевательств они были отправлены в жандармерию г. Артемовск, где были расстреляны». Со стороны посмотреть – предатель сознался, мол, да мы арестовали, а затем согласно полученным указаниям отправили в г. Артемовск, и уничтожили их уже там – это не наших рук дело. Но в архивном уголовном деле №61622 (июнь 1958 года) хранится копия объявления (лист – 243), в котором «Населению Дзержинского района доводится, что нижеуказанные преступники расстреливаются по законам военного времени»: трое – за бандитизм, проявленный в момент безвластия, остальные (десять патриотов, среди них – вышеупомянутые дзержинцы) «за организацию партизанского отряда для разгрома штаба германского командования и горуправления гор. Щербиновка… за участие со стороны красных и обстрел итальянского обоза… за то, что принимал разведчиков красных и сохранял оружие». Налицо уклонение от признаний в сопричастности к гибели жителей города, хотя многочисленные показания горожан свидетельствуют о казни этих людей в черте города в начале декабря 1941 года; куда делись тела – неизвестно.

Подобное увиливание также просматривается и в показаниях бывшего бургомистра г. Дзержинска. Исходя из материалов архивного уголовного дела №66120, лист – 38 (сентябрь 1948 года), он «в декабре 1941 года получил распоряжение коменданта города произвести регистрацию коммунистов. Было учтено 300 человек. А в феврале 1942 года учтено 35 человек евреев. В мае 1942 года получил письменное предложение арестовать и конвоировать в «СД» г. Горловка всех активных руководителей советских учреждений, предприятий, колхозов и др. Полицией было арестовано 10 чел. коммунистов, которые были отправлены в «СД» г. Горловка, судьбы этих лиц я не знаю. В этом же мае 1942 года были арестованы все евреи, 35 человек отправлено в г. Горловку, судьбу их не знаю». Очевидная ложь непрофессионально запротоколирована, потому, что часть коммунистов и патриотов, уже была уничтожена, ведь не имело никакого смысла немцам держать в небольшом Дзержинске (следует читать – у себя в тылу) несколько сотен коммунистов.

Великий рейх рассчитывал тысячу лет править миром, поэтому в его «светлом будущем» эта многочисленная команда антагонистов была бы слишком обременительна; и растягивать ее уничтожение (исходя из архивных справок) на долгие два года – нецелесообразно. Видимо, для того, чтобы уйти от ответственности (правильнее, смягчить вину) за совершенные злодеяния – запутывалось следствие, и в результате подобных ухищрений, дата гибели тринадцати молодых патриотов Нью-Йорка (ныне пгт Новгородское, Дзержинский район) указана годом позже.

Архивное уголовное дело №57771 (сентябрь 1944 г.) дает ясно понять, что первый массовый расстрел в г. Дзержинске произведен в начале декабря 1941 года, около здания фабрики-кухни, арестованных полицией города Артемово молодых ребят, уничтоживших итальянский обоз. Виктором Ивановичем Савченко15 и Надеждой Ивановной Семеновой16 проделан гигантский объем работ по восстановлению истории города Дзержинска; собраны и классифицированы сведения о наших земляках. Благодаря своему характеру пионера17, Савченко В. извлёк из архивов списки дзержинцев18, в количестве 143 человек, казнённых оккупантами. За исключением нескольких человек, отправленных в Артёмовск, и расстрелянных там, в меловом карьере, все они были казнены в нашем городе и сброшены в шурфы местных шахт.

18 Приложение №III, IV. Тщательно изучив архивные справки, хранящиеся в совете городской организации ветеранов, я обнаружил фамилии еще сорока одного (!) человека19, арестованных и доставленных в городскую полицейскую управу, после чего дальнейшая их судьба – неизвестна. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – все они были уничтожены. Теперь в совокупном списке казненных, но не погребенных, насчитывается 184 фамилии наших земляков; два дзержинца, казненные бельгийцами, тоже нигде не «числятся», и тогда, получается, – список пополняется.

19 Приложение №V. Сегодня, к сожалению, память дзержинцев об этой части героев (186 чел.), витая между небом и землей, остается лишь на бумаге; о них вспоминают в общих чертах на День Победы. Притом, что шурфов, куда сбрасывали тела горожан, было несколько; и сегодня мы проходим мимо безымянных погребений, где лежат наши герои, почти забытые, и взывающие к человеческой справедливости.

А сколько еще их, безымянных, неучтенных, лежит в нашей земле, да сброшено в шурфы?! Словно они никогда не появлялись на свет: ни записей, ни тел, ничего от них не осталось; лишь от некоторых – память в виде голых фамилий, чудом уцелевших в архивных справках. В первую очередь, эти слова относятся к жертвам концлагеря военнопленных, находившегося на территории города Дзержинска в 1942-1943 гг.

Постоянное количество пленных было небольшое – до полутысячи. Если допустить цифру минимальной смертности равной одному проценту, что само по себе является из области фантастики (в виду тех ужасных условий, в каких содержались пленные), то только за год умерло и убито до двух тысяч человек. Где они похоронены – навечно безымянные? Да, в многострадальной Дзержинской земле…

Заинтересовавшись оккупационным периодом своего города, и решив постараться добиться исторической справедливости в отношении 186 погибших патриотов, я начал собирать свидетельства о тех наступивших страшных переменах в жизни Дзержинска, не упомянутых официальной историей. Понятно, – нужно торопиться, время не ждёт, потому, что живых очевидцев становится, с каждым днем, всё меньше и меньше.

Пройдёт ещё два-три года, и эта страница из прошлой жизни города будет навсегда утрачена. После визита к очередному… свидетелю, я уходил от него с «интересной» (если только можно так сказать) информацией, и отягощённый новой думой о погибших земляках, вследствие того, что мои «перекрёстные допросы», в общей сложности, уже указывают еще на три новых места казни.

2. Второй шурф, находящийся недалеко от ДК шахты «Торецкая», имел отношение к шахте «Карабанка», и был расположен в удобном месте – между двумя отделениями концлагеря. Побывав на этом месте, в апреле 2010 года, я, конечно, был удивлён, когда увидел, что, несмотря на столь долгий срок, весной земля постоянно проседает по контуру бывшего провала.

Кроме этих упомянутых безымянных шести братских могил (по части из которых, кстати, мы каждый день… топчемся), в моей памяти всплывает картинка из далекого детства, когда отец на мой вопрос: «Что это?», объяснял, мол, данное сооружение отмечает место шурфа, куда оккупанты бросали людей. Это была всего лишь каменная тумба, всегда аккуратно побеленная известкой, наверху которой стояла табличка, но тогда я еще не умел читать. Напоминание о недавнем страшном лихолетье находилось недалеко от площади имени Дзержинского, где-то, в 6-8 метрах, позади ныне существующего памятника.

Правда, эти свидетельства, как видно из показаний А. Т. Шевцовой20, мягко говоря, не всегда высокого качества. Судя по сохранившейся записи, можно допустить – следователь НКВД был не из лучших, потому как лучшие давно сложили головы, а на замену им пришли другие «лучшие», а в тылу, выходит, работали просто военнообязанные. Видимо, именно поэтому документ, столь важный для нашего города, имеет удручающий вид.

Прошло почти 70 лет со дня казни 186-и наших земляков немецко-фашистскими захватчиками. Их гибель вроде бы зафиксирована благодарными потомками, но в тоже время память о них оказалась в некоем «подвешенном» состоянии, в лучшем случае, где-нибудь на тех же архивных полках ждут своего часа документы, свидетельствующие о том, что эти люди, когда-то жили. Приведенная цифра явно занижена из-за недостатка информации. Сколько их погибло в концлагерях, на немецких полях и заводах, сколько их, любящих жизнь, и только узнавших, что такое любовь, осталось в безымянных рвах, ставших неприметной могилой… А скольких дзержинцев, по ночам, озлобленные полицейские увели из дома, и убили за то, что те, безвинные, «заставляли» их работать на… Советскую власть?!

Уже нет возможности восстановить историческую справедливость в отношении сотен погибших людей среди мирного населения нашего города во время войны. В списках (приложение №II, №III), предоставленных Савченко В. И., отсутствуют несколько десятков евреев, убитых в первые месяцы оккупации (единственные упомянутые евреи – это Р. С. Азимова и Степанский, память о котором сохранилась лишь в виде фамилии), а также более трехсот коммунистов, взятых на учет, и поэтапно уничтоженных.

Сегодня мы обязаны, хотя бы попытаться разобраться: почему все-таки официальные органы, если и знали о других аналогичных случаях зверских казней (имеется в виду г. Дзержинск), то старались не разглашать столь необычную информацию21? Нет оснований утверждать, что проводимая политика умалчивания вопиющих фактов проводилась для того, чтобы пощадить нервы и сердца горожан тех мест, где случалось похожее варварство…

И даже если, когда-нибудь гриф «Секретно» снимется с архивов, и мы узнаем доскональную правду об оккупационном периоде Донбасса, то точное количество нацистских жертв в г. Дзержинске за 22 месяца оккупации – останется неизвестным. Единственная причина этой загадки, наверно, кроется в работе Чрезвычайной государственной комиссии. В Горловке началось извлечение трупов из шурфов 15 октября 1943 года, в Донецке – 16 октября 1943 г., а в г. Дзержинске подобная попытка была предпринята только 1 февраля 1944 г. Разница в сроках между началом работ «ими и нами» – весьма ощутимая; время шло, а они («наши») – лежали и «ждали». Очевидно, получив определенный опыт (отрицательный результат) в работе с шурфами в других шахтерских городах, ответственные лица не торопились отдавать распоряжение о начале поисковых работ в Дзержинске, о чем свидетельствует дата «Акта медицинского исследования останков трупов из шурфа ш. 1-бис»22.

Просматривается несколько странное отношение власти, как своей, так и «чужой», к г. Дзержинску. Своя, оказывается, – не слишком торопилась пугать жителей трупами, находящимися в шурфах, а вот «чужая» – наоборот… Оккупанты, сбрасывая людей в шурф шахты №151 «Богдан», пытались из этого делать… полутайну, выгоняя всех из близлежащих домов, чтобы никто не наблюдал за сценой казни. И если были замечены любопытствующие, то по ним открывался огонь на поражение. А в Дзержинске, во время расправ над жителями, для устрашения население сгонялось к виселицам, или к месту расстрела. Выходит, несмотря на многочисленный гарнизон, включая упомянутую полицейскую «рать», наши земляки представляли угрозу для могущества Германии. Но чем тогда они могли отличаться от остальных донбассовцев? Той ненавистью, что оккупанты чувствовали на каждом шагу? Или от названия города веяло призраком Железного Феликса? Факты есть – нет объяснения действиям: и советской власти, и – немецкой.

Не зная всех тонкостей, связанных с работой данной комиссии, все-таки хочется вынести ей порицание, потому как она, на мой взгляд, уж чрезмерно поздно начала работу на территории Дзержинского района. Во всех городах Госкомиссия приступала к своим обязанностям, спустя пять недель, после освобождения; в Дзержинске – через 4 месяца! Из свидетельств А. Т. Шевцовой становится известным факт, что по истечении 3,5 месяцев после отступления нацистов, трупы замученных и казненных военнопленных продолжали находиться в тех местах, куда были сброшены оккупантами. А если бы следователи НКВД начали свою работу весной? летом? через год? Во второй половине 1945 года, видимо, торопясь успеть к Нюрнбергскому процессу, Чрезвычайную госкомиссию, быстро посчитавшую убытки, упразднили; правда, при этом навсегда забыли о людях, лежащих в моей земле…

Пришло новое время – меняются нравы общества (в современной версии – стереотипы), порой – диаметрально. К сожалению, меня, столкнувшегося лоб в лоб с этой особенной темой, иногда посещает назойливая мысль – не исключено, что через 20-30 лет вновь политиканы попытаются переписать историю, только на этот раз в новых учебниках появятся красочные странички, повествующие о нацистах, творивших святое дело, бросая в шурфы семьи коммунистов и стахановцев; потому как истории и политике неведомо чувство признательности.

P. S. Совсем недавно найден исчерпывающий ответ на вопрос о том, когда же государство соизволит приподнять завесу, хотя бы над частью тайн, окутывающих тему зверств оккупантов на территории Дзержинска, и прочих малых городов Донбасса. Ответ довольно банален – никто никогда не скажет правду, как это было на самом деле! Доказательством твердому «нет» является выписка23 из протокола заседания Исполкома Сталинского Облсовета депутатов трудящихся и бюро обкома КП(б)У из рассекреченных архивных материалов госархива Донецкой области.

Несмотря на то, что тема, поднятая в данном тексте, не позволяет иронизировать, но все равно выскажу личное мнение, потому как «тупые американцы» М. Задорнова, по сравнению с нашими секретными материалами, могут только глупо улыбаться в стороне. Кропотливая работа обкома партии попала под гриф «Совершенно секретно» в 1948 году, и рассекречена лишь в 2009 году. Кому пришло в голову, с какой целью, и, главное дело, от кого! спрятать постановление Исполкома и бюро обкома КП(б)У «О ходе заготовок верхушек картофеля в колхозах…»? У нас что – с наступлением атомного века, умные американцы начали определять места первоочередных бомбардировок СССР, исходя из результатов выполнения Советами плана по сбору верхушек картофеля?..

		Суббота, 07.03.2026
	Сифоров Валерий